Александр Шевцов. "Очищение"
Том 3. Русская народная психология

Кресение

Далее я вступаю на очень сложную почву. Я буду рассказывать об искусстве очищения, которому учился с 1985 по 1991 годы у людей, владевших этим по роду. Называлось оно Кресением.

Сложность заключается в том, что эти несколько стариков были колдунами и предъявляли мне очень жесткие требования в отношении тех знаний, которые я у них брал.

Этнографам вообще почти никогда не удавалось провести сборы у живых колдунов. В основном русская этнография обладает лишь рассказами о колдунах. Эти рассказы сами по себе записаны со слов людей, мало что понимавших в том, о чем он рассказывали. К тому же, они записаны учеными с естественнонаучной ориентацией, которые никак не старались понять колдунов. Им было важнее показать, что все это - пережитки и суеверия, а то и обман нашего недалекого и простодушного народа.

Требований мне было предъявлено, можно сказать, всего два: не изображать учёного, а действительно учиться, и не болтать!

Пока я ходил к первым старикам, я это понимал как-то по-своему. Мы все чувствуем, когда болтать о том, что тебе доверили, нельзя. Но я все же попытался сделать тайком записи на диктофон, когда ездил ко второму из своих учителей. У меня ничего не получилось. Я описывал это в одной из предыдущих книг. Кратко могу сказать лишь то, что он просто переставал меня учить, пока у меня в кармане работал диктофон. Переставал не потому, что чуял его, а потому что я был занят своим шпионством, а не учебой…

Но последний из стариков, по прозвищу Поханя, открыто попросил меня не называть его имени: затравят! Не его, так детей и внуков…

Как раз сейчас, когда я пишу эти строки, идет очередная травля меня самого. Меня только что обвинили в том, что я ненавижу русских и вообще, враг народа… Русского, конечно… Подобные статьи публикуют про меня и в газетах, и в Интернете все пятнадцать лет, которые я рассказываю о Кресении. Невольно начинаешь верить в мистику, в ту самую Войну Богов, которую я использовал метафорой первого тома "Очищения". Будто люди, во времена Чернышевского и Сеченова травившие русские души от лица Бесов, а в тридцатые - как палачи Гулага и НКВД, - воплотились снова, и не могут удержаться от привычного способа избавления от внутренней боли…

К счастью, травля не мешает мне работать, и я говорю о ней лишь затем, чтобы вы поняли меня: я обещал тем, кого любил и уважал, сохранить в покое их память. Поэтому в этом разделе я буду ненаучен.

Точнее, не этнографичен.  Я не сообщу имен и адресов, а буду психологом, который выдвигает гипотезы. Гипотезы - это не претензия на истину в последней инстанции, это всего лишь рабочие предположения, позволяющие объяснить некоторые наблюдения.

Мои наблюдения складываются из того, что я бегло описал в предыдущих разделах, как народное и мифологическое понятие о мире, человеке и очищении. И из того, что мне рассказывали старые люди на Владимирщине. Поскольку я все-таки взял эти знания у них, я буду использовать их названия для всех описываемых явлений. Названия эти, в основном, на фене, то есть на офенском языке, или на музыке, то есть на языке мазыков.

Но при этом я прошу не учитывать все эти украшения как наличие некой "традиции, проверенной веками". Ничего не проверено, и нет никакой традиции. Я просто использую тот язык, который живее передает образы, с помощью которых я строю свои предположения. Но предположения эти, как любые научные гипотезы, могут и должны быть подвергнуты проверкам.

Я лично проверял их последние двадцать лет, и настолько уверен в их действенности, что выношу на суд любой заинтересованной общественности, в том числе, и научной. Не обращайте внимания на то, какими словами я называю описываемые явления. Я достаточно честен, чтобы перевести любое имя на простой русский язык, и ничего не имею против того, чтобы эти имена желающими были заменены на научные термины, взятые из какого-нибудь иностранного языка.

Главное: работает ли то, что описано, соответствует ли оно действительности человека. Вот моя настоящая задача.